[indent]Пожалуй, если бы много позже кому-то пришло в голову спросить Ричарда о дне, когда он проникся охотой, герцог Глостер лишь с недоумением пожал бы плечами в ответ. Казалось, он всегда любил это чувство азарта, заставляющее кровь только что не бурлить в венах, а сердце – стучать вдвое против обычного. Ну, или если всё же необходимо будет уточнить хоть какую-то дату, то искать её следует во владениях Ричарда Невила, уже при жизни прозванного Делателем Королей, куда младшего брата Его Величества отправили вскоре после того, как Эдуард завоевал Английский трон. Именно граф Уорвик заразил своего кузена этой страстью… а значит, именно ему Ричард обязан событием, что вот-вот случится в его жизни, если и не изменив её, то уж наверняка ощутимо добавив красок. Но обо всём по порядку.
[indent]И, если придерживаться этого принципа, начать, пожалуй, следует с Уэльса, куда молодой герцог Глостерский прибыл не далее, чем позавчера, дабы сопроводить в поездке своего венценосного брата, в чью честь уже сегодня была организована охота, которой с почти одинаковым удовольствием предались как мужчины, выслеживая зверя, дабы потом похвастать друг перед другом добычей, так и дамы, обрядившиеся в лучшие свои наряды примерно с той же целью. Кажется, Ричард слышал, как Эдуард во всеуслышание заявил о том, что прикончит как минимум дикого кабана, дабы положить его к ногам своей королевы. Признаться, Его Светлость охотно бы полюбовался на вытянувшееся лицо Елизаветы Вудвилл, когда пред нею сгрузят этакую малосимпатичную тушу, благоухающую отнюдь не розовым маслом, но не лишаться же ради этого собственного удовольствия?.. Тем более, что младший брат короля уже достаточно разбирался в придворных настроениях, чтобы сообразить: таких любопытствующих и без него окажется предостаточно, а становиться причиной огорчения Эдуарда, когда он всё же раскроет глаза на без малого всеобщую неприязнь к его избраннице, чью голову Его Величество стремился увенчать короной как можно скорее, не хотелось. Тем более, что брата, в отличие от Вудвиллов, Ричард любил.
[indent]Равно как и стрелять из лука. Помилуйте, разве может быть что-то лучше, чем видеть, как стрела, ещё мгновение тому назад бывшая покорной воле твоих пальцев, срывается в стремительный полёт? И поражает цель, зачастую не оставляя той времени даже на удивление. Торжество переполняет тебя, рискуя укрыть с головой, словно волна во время шторма, а сердце – замирает в груди, дабы стуком своим не спугнуть мгновение, что хочется ощущать на коже по меньшей мере вечность.
[indent]Ричард, герцог Глостерский, к своим двенадцати (строго говоря всё ещё одиннадцати, но Ричард предпочитал думать вперёд) годам успел прослыть метким стрелком, потому проблем с торжеством у него не возникало. Однако же некоторых мгновений в жизни попросту не бывает много, и пресытиться ими – всё равно, что воздухом, которым ты дышишь. К тому же, существовали у Его Светлости кое-какие сомнения, которые младший брат Его Величества намеревался развеять окончательно не далее, чем сегодня. Он ведь и впрямь бил без промаха!.. Потому, что чувствовал лук, как продолжение самого себя, или «благодаря» всё тем же придворным, которые охотно назовут его хоть воплощением Робина Гуда, дабы снискать благосклонность Йорков? Разумеется, первое, но… убедиться ведь лишним не будет?
[indent]Потому-то Ричард и отделился от охотников (вернее будет сказать – улизнул от своей охраны), забрав немного правее остальных, и вскоре голоса их стихли, сменившись шёпотом устремившихся к небу крон. Младший сын Ричарда Йоркского радовал наставников своими успехами в самых различных науках, положенных для изучения мальчику его возраста и положения, однако же даже ему были не ведомы названия некоторых из этих великанов. Вроде бы это – ясень, а вон там – вяз. Или же нет? Впрочем, если вспомнить, что совсем неподалёку проходит граница, за которой обитают друиды, чему удивляться? Не то, чтобы Ричард всерьёз верил в магию (даже в ту, что приписывали Елизавете Вудвилл), но… чего только не бывает на свете!.. Говорят, что далеко на юге люди с вычерненной солнцем кожей и вовсе разговаривают со змеями, добиваясь от них подчинения при помощи обыкновенной дудки. О друидах такого, разумеется, не говорили, однако, в местах, близких к владениям сего загадочного народа, против воли верилось ещё и не в то. Мелькнула мысль забрать ещё немного в сторону, дабы хоть одним глазом поглядеть на те самые друидовы рощи, однако же местные недвусмысленно предупредили молодого герцога о том, что делать этого не стоит. Что ж, не стоит, так не стоит. Тем более, что Ричард здесь не за этим, а земли друидов начинаются гораздо восточнее, если верить всё тем же предупреждениям.
[indent]Впрочем, и друиды, и их рощи, и даже стороны света разом выветрились из его головы, стоило младшему брату Его Величества заприметить впереди крупного перепела, бездвижным изваянием в честь самого себя застывшего на ветке примерно в пятнадцати ярдах впереди. Вмиг замерев подобно своей потенциальной добыче, и даже, кажется, перестав дышать, Ричард медленно потянул стрелу из колчана. Показалось, или ветви то-ли-ясеня и то-ли-вяза заволновались, словно бы в кронах их запутался ветер? Да какая, в сущности, разница? Мир, ещё пару ударов сердца столь огромный, чтобы вместить в себя темнокожих людей, говорящих со змеями, и всех Вудвиллов, расплодившихся подобно кроликам, сжался до размеров Ричарда, перепела и стрелы, оттянувшей тетиву и готовой сорваться в полёт вместе со следующим выдохом стрелка. 
[indent]Не успела. И он – не успел. А всё потому, что в кустах, оставшихся за спиной, вдруг с громким треском обломилась ветка. Встрепенувшийся перепел забил крыльями, устремляясь прочь, но даже тогда его ещё можно было достать стрелой… если бы не осторожность, потребовавшая без промедления обернуться на шум. Ведь пока Ричард охотился на перепела, кто-то мог охотиться и на него. У Йорков много друзей, но и врагов у них не меньше.
[indent]- Кто здесь? – В голосе Ричарда вспыхнули властные нотки, придавшие ему как силу, так и звучность. - Немедленно покажись! - Человек, притаившийся в засаде, определённо будет сбит с толку напором своей «жертвы», ну а зверь… вот будет весело, если из-за кустов выглянет Эдуардов кабан! Но если там кто помельче, наверняка бросится наутёк…
[indent]…будучи на прицеле. Герцог Глостер не понял, скорее уж ощутил, как глубоко в душе вспыхнула первая искра азарта. Того самого – охотничьего.

Отредактировано Richard Plantagenet (5 февраля, 2018г. 12:34:19)

[indent]В кустах никого не оказалось.  То есть, кто-то там определённо был и ломал ветки… ну ладно, ветку!, но когда юный герцог Глостерский приблизился к укрытию возможного неприятеля (к тому времени мысли о кабане окончательно выветрились из воображения, потому как даже младенец знает: кабаны не сидят в засаде, поджидая добычу), там оказались лишь кусты с россыпью иссиня-чёрных ягод. Неопределённо хмыкнув и опустив лук (не спеша, впрочем, возвращать стрелу в колчан), Ричард сорвал одну и задумчиво повертел в пальцах.
[indent]Как же она называется? Окажись здесь мистер Томас – один из наставников младшего брата Его Величества – уже нахмурился бы и с укоризной покачал головой. «Такие вещи  нужно знать, Ваша Светлость. Быть может, эти знания однажды спасут Вам жизнь», - казалось, голос мистера Томаса прозвучал аккурат за спиной, отчего Ричард слегка поёжился и только усилием воли не оглянулся, чтобы проверить, не крадётся ли за ним наставник с толстым и насквозь пропитанным вековой пылью фолиантом. В мальчике воспитывали почтение к учителям едва ли не с рождения, однако это ничуть не мешало гибкому, пытливому уму подвергать сомнению некоторые из их утверждений. К примеру, как знание о травках и корешках могут спасти ему жизнь? Вот владение мечом и щитом, а так же врождённая меткость, отшлифованная годами тренировок, - могут. И непременно спасут. А это… презрительно хмыкнув, Его Светлость отшвырнул ягоду, так и оставшуюся безымянной. Пора было продолжать охоту, пока его не хватились и не вернули обратно, словно ребёнка-неслуха, коим Ричард, герцог Глостерский в свои почти двенадцать определённо не был!
[indent]Пожалуй, мальчик исполнил бы задуманное, однако жизнь любит вносить свои коррективы пусть даже и в столь незначительные планы, как охота, а после – глядеть, как люди выпутываются из этих самых корректив, словно из хитроумной ловушки, которая затягивается лишь сильнее с каждой новой попыткой выбраться. Удастся? Хорошо. Нет? Ну что ж, бывает. 
[indent]Впрочем, как оно бывает в данном конкретном случае, Ричарду ещё предстояло узнать. Пока же Его Светлость… медленно задрал голову вверх, повинуясь то ли шестому чувству, то ли ощущению чьего-то пристального взгляда, так и не покинувшего его окончательно, разве что переместившегося в пространстве. Говорят, любопытство до добра не доводит? Быть может и так. Но до чего же скучнее становится жизнь, если неотступно следовать правилам!..
[indent]К слову, о правилах. Лазать по деревьям Ричард и сам любил, находя это сие занятие весьма увлекательным и лишённым существенных недостатков, потому удивления при виде девочки на ветке не испытал. Ну, разве что от осознания, что она – девочка, притом, что «юным леди не пристало носиться, сломя голову, и уж тем более – лазать по деревьям», как регулярно выговаривала старая нянюшка его кузинам Изабелле и Анне, которые тоже порой грешили пренебрежением правилами. Впрочем, на деревья дочери кузена Ричарда не посягали, ограничиваясь игрой в прятки в саду, для которой юный герцог Глостерский был уже слишком взрослым.
[indent]Однако же, эта конкретная девочка походила на леди примерно так же, как и Толстый Билли, обретающийся на кухне, на рыцаря. Строго говоря, Ричард даже не сразу разглядел её в ветвях, а когда разглядел – несколько мгновений безмолвно таращился снизу вверх, пытаясь решить, не померещилось ли ему.
[indent]Не померещилось. Определённо.
[indent]- Ты кто? – Младшего брата Его Величества обучали правилам этикета и ведению великосветских бесед «ни о чём и обо всём одновременно», однако сейчас на ум не приходило ничего толкового. Не кланяться же ей в знак приветствия, как того требуют правила приличия! И дело даже не в надменности, которая за Ричардом Глостерским никогда и замечена-то не была, а в нелепости происходящего. Как можно склонить голову перед кем-то, кто сидит на дереве? А сказать леди, что она «прекрасно выглядит», если на щеке у той тёмное пятно, на подбородке – царапина, а в волосах застряла какая-то ветка? - Что ты там делаешь? – Нелепость заданного вопроса заставила Ричарда поморщиться уже мгновением спустя. Ясно же, что она «там» сидит. Но зачем сидит? Шпионит за кем-то?
[indent]«Либо за белками, либо за мной!..» – Усмешка тронула губы Ричарда, едва он отступил на шаг назад, дабы лучше разглядеть эту неправильную девочку. Почему неправильную? А много Вы видели девочек, рассевшихся по деревьям, словно грачи? Да и одеваются они – девочки, а не грачи – иначе (даже те, что живут за пределами родовых замков и встречаются на улицах городов). Хотя, что там за наряд у неё, толком разглядеть не удалось. Мешало и дерево, и неудобное положение, из которого приходилось разглядывать. Кстати, последнее не мешает исправить.
[indent]- Ты зачем туда забралась? Спускайся, не бойся меня, – в голосе Его Светлости против воли проклюнулись снисходительно-покровительственные нотки. А ведь это она ещё не знает, с кем выпала честь говорить… Не то, чтобы Ричарду не нравилось быть герцогом и братом Его Величества короля Эдуарда, но порой всеобщее внимание и подобострастие немало досаждало ему.
[indent]И волновало окружающих. Как бы эта малышка не свалилась со своей ветки и не отшибла себе чего-нибудь, догадавшись, кто перед нею, раньше времени!..
[indent]Хотя, как она догадается, коль ничего не смыслит в геральдике?

[indent]Страх. Пожалуй, нет на земле человека, который ни разу в жизни не ощущал бы его холодные пальцы, сжимающие сердце, пропускающее удар за ударом, или же грудь, разом забывающую, как дышать. Скорее уж можно утверждать обратное: каждый из живущих под лунным небом испытывает страх с завидной регулярностью. Другое дело, что боятся все разного.
[indent]Кто-то – огня, в десятый раз проверяя очаг на предмет посягнувшего на установленные границы уголька, от которого с лёгкостью может заняться солома, а за нею и дом. Кто-то – остро отточенной стали, избегая лишний раз брать в руки даже столовый нож, чтобы случайно не порезать руку. Кто-то – лихих людей… впрочем, от последних зачастую не спасают ни крепкие засовы, ни людные улицы в самый разгар дня. Но это ли повод, чтобы не стараться избежать самой причины своего страха?..
[indent]А бывают ещё страхи иррациональные, необъяснимые с точки зрения как здравого смысла, так и большинства окружающих. Например, дети боятся темноты из-за скрывающихся в ней чудовищ, а женщины – вне зависимости от возраста и положения в обществе – мышей, за которых принимают любой шорох в любом углу. Но такие обычно проходят со временем (за исключением мышей, конечно же, этот страх переживёт ещё как минимум с десяток столетий) или же тщательно скрываются за безупречно невозмутимым выражением лица. Всё потому, что людям свойственно всегда помнить о своих страхах: как об оправданных, так и о нелогичных.
[indent]Тем удивительнее, когда страх окружает тебя ни с того, ни с сего, а уже один удар сердца спустя – отступает прочь, оставляя сознание в смятении: было то или просто почудилось. Во всяком случае, дыхание у Ричарда сбилось по-настоящему, а пальцы судорожно сдавили лук, черпая в оружии уверенность, как поколения мужчин до него и поколения – после. А где уверенность, там и спокойствие – лучшая защита от страха.
[indent]К слову, о защите. Вернее, о том, что лучшая защита – это нападение. Очевидно, странная девочка знала об этом не хуже Ричарда, потому как беззлобно огрызнулась в ответ. Связать с нею свой «приступ страха» младший брат Его Величества и не подумал, лишь укрепившись в снисходительности: младшие дети всё время задирают старших, думая, что таким образом могут сравниться с ними. И умение лазать по деревьям вовсе не обязательно является панацеей от сего «недуга».
[indent]- Смотреть на меня можно и отсюда. Свысока ничего не увидишь. – Умничал ли сейчас Ричард? О, да! Не ради собственного несуществующего превосходства, просто… ну, иногда это весело. Главное, придерживаться стратегии безупречной вежливости и пресекать любую попытку ответить себе тем же.
[indent]Но девочка и не думала отвечать. Во всяком случае, не раньше, чем довольно ловко (для девочки!, у Ричарда несомненно вышло бы лучше) соскочила с дерева… оказавшись почти на целую голову ниже юного герцога Глостерского. На леди, которым не пристало много всего интересного, незнакомка всё ещё не походила (тут и диковинный наряд с длинными рукавами, и чумазое личико), однако и на виденных им деревенских девочек, застенчиво взирающих на Ричарда издалека, тоже. Слишком хрупкая и изящная – совсем, как кузина Изабелла, или горячо любимая сестра Ричарда Маргарита. Только представить одну из них вместо незнакомки не выходило от слова «совсем». Воображение пасовало пред столь сложной задачей, со всей доступной категоричностью заявляя о том, что такое и вовсе невозможно. И что-то (скорее всего, то самое шестое чувство, что надоумило юного герцога Глостерского задрать голову вверх) подсказывало, что дело тут не только в необычном крое платья, а скорее уж во взгляде, каким девочка окинула его с ног до головы. В мире, где мужчины по определению выше женщин, ни одной из них не позволено так смотреть. И обычно знание это представительницы прекрасного пола впитывают с молоком матери. Обычно… да вот только обычной девочка-с-дерева не казалась.
[indent]«Я тебя не боюсь. Ты на моей территории. В этом лесу нельзя охотиться».
[indent]- Что значит «на твоей территории»? Разве этот лес принадлежит тебе, чтобы ты имела право что-то мне запрещать?
[indent]Ну, разумеется, нет. С лордом здешних земель юный Ричард успел познакомиться накануне, равно как и с его единственной дочерью – леди Марией, пухленькой медноволосой девчушкой неполных семи лет от роду.
[indent]Впрочем, на роль леди Марии девочка и не претендовала, ожидаемо не узнав Его Светлость и не сумев разобрать знаки отличия, вышитые на охотничьем дублете. Помощник ловчего? Ну надо же!..
[indent]- Вовсе нет, – как бы не велико было желание ответить иначе, Ричарда учили не лгать даже в мелочах. Малая ложь непременно повлечёт за собою большую, войдя в привычку и незаметно отравив душу. - Моё имя Ричард Плантагенет. А как называть тебя? – Разумеется, за собственным именем Ричарда следовала череда титулов, однако же назвать их новой знакомой означало почти наверняка загнать её в ступор, а здесь и сейчас младший брат Его Величества с куда большим удовольствием пообщался бы с этой странной девочкой на равных вместо того, чтобы добрую четверть часа выслушивать поток её извинений. - И что, всё же, ты делала на дереве? Не верю, что ты забралась туда исключительно ради меня!

[indent]Между тем девочка-с-дерева продолжала упорствовать, присваивая себе чужие владения. А после и вовсе огорошила Ричарда встречным вопросом. Как это «он не знает, где оказался»?! Куда направлялся, там и оказался! – юный Ричард Глостер не привык блуждать, удивительным образом с первого же дня привыкая к месту, в котором ему предстояло провести время, хоть сколько-нибудь более продолжительное, чем тот самый день. Правда, по большей части это его умение касалось замков и призамковых территорий, где Ричард и впрямь уже на другой день ориентировался так, словно бы родился и прожил тут всю жизнь. Хорошая память, помноженная на любопытство, свойственное молодости, била без промаха. Равно как и сам герцог Глостерский, что он и намеревался подтвердить (приличия требовали добавить «или опровергнуть», однако именно сейчас младший брат Его Величества как никогда был уверен, что никакой приставки не понадобится) на этой охоте. Охоте в пределах владений вассала короны, но уж никак не в роще друидов! Что за глупости она тут болтает?
[indent]- Ты ошибаешься, – сколь бы сильно не было возмущение Ричарда, его воспитание всё ещё оставалось при нём. А разве можно обвинять девочку, тем более, если она младше, во лжи?  К тому же, заблуждение – это ещё не ложь. - Земли друидов – восточнее, – для верности Его Светлость даже махнул рукой в указанном направлении. Пусть не думает, что его так легко одурачить! - Так что скорее это ты заблудилась, а я… – решение пришло на ум тот час же, и продиктовало его воистину безграничное любопытство, что вообще довольно часто выступало советчиком, полагая себя авторитетом едва ли не по каждому первому вопросу мироустройства, - …могу проводить тебя домой. Если ты и правда та, за кого себя выдаёшь. – Вряд ли лесные жители придут в восторг, если Ричард, будь он хоть сотню раз брат короля и две сотни – герцог Глостерский, станет навязывать им совершенно постороннюю девочку, опираясь лишь на её слова о волшебном посохе и белом огне. В конце концов, ему пока что совершенно неоткуда знать, как на самом деле выглядят друиды. Наставники отчего-то отказывались обсуждать с юным Ричардом эту тему, оговариваясь тем, что ему это не пригодится. Корешки и травки, значит, пригодятся, а друиды – нет?..
[indent]И магия. Не то, чтобы младший брат Его Величества и впрямь верил в её существование, но любопытства ведь никто не отменял? Не отменял. Пока что наставники Ричарда «отменили» для него  лишь магию, сделав упор на латынь, потому как она «уж точно пригодится Вашей Светлости в будущем». 
[indent]Словно подслушав его мысли (интересно, а друиды это могут?), девочка-с-дерева тоже заговорила о будущем. Кем он станет, когда вырастет? Если не принимать в расчёт, что этот вопрос оказался столь же обескураживающим, как и её предположение о том, будто Ричард мог заблудиться, он не пришёлся по душе юному герцогу Глостерскому ещё по одной причине. И звалась она «когда вырастешь», ужасно раздражая младшего брата Его Величества тем, что напоминала об обидно малом количестве оставленных за спиной лет. Будь он постарше – лучше успел узнать бы отца, а то и сражался бы с ним и Эдуардом на поле брани, кровью платя Ланкастерам за пролитую их безумным королём кровь. Ричард гордился своей семьёй и искренне восхищался победами отца и брата, но до сих пор сожалел о том, что у герцога Йоркского было слишком мало причин гордиться своим младшим сыном, равно как и у Эдуарда. Но если уважение последнего Ричард ещё успеет завоевать, то отец… спустя много лет, когда они встретятся с ним по ту сторону жизни, герцог Йоркский вряд ли узнает в Ричарде своего сына, успев запомнить лишь мальчика, что едва научился держаться в седле и так и не выпустил из рук деревянный меч.
[indent]- Мне не нужно «вырастать», чтобы стать кем-то, – пожалуй, ответ мальчика получился несколько надменным, а то и хлёстким, словно пощёчина, однако он ничего не мог поделать с нахлынувшей горькой грустью, что всякий раз приносят с собою воспоминания. - Я – герцог. Герцог Глостерский. – Уж если начало ответа вышло «несколько надменным», то окончание по шкале надменности и вовсе зашкаливало. Странно, и почему раньше, до встречи с девочкой-с-дерева, этот титул казался Ричарду столь значимым и полновесным? В конце концов, достойные лорды носили этот титул до него, и будут носить после, а личной заслуги младшего брата короля Эдуарда в его получении нет – никто ведь не выбирает, в какой семье ему появиться на свет. Так что же получается: он – Ричард – без своего титула ничего из себя не представляет? Он… никто? Нет, определённо нет! - Я стану рыцарем,- уже спокойнее произнёс Его Светлость, испытывая какую-то необъяснимую неловкость (будь Ричард старше, сказал бы, что это стыд на чрезмерно задранный нос и безупречную вышивку на дублете, в узоре которой едва не запутался он сам) перед своей новой знакомой, - и преданным вассалом короля Эдуарда. Я буду сражаться с его врагами и защищать слабых. – Вряд ли эти слова что-то значили для девочки-с-дерева, «уличившей» его в непохожести на Плантагенетов, но самому герцогу Глостерскому стало как-то спокойнее: титул титулом, но право быть рыцарем он заслужит сам.
[indent]К слову, о непохожести.
[indent]- С чего ты это взяла? Ты знала много Плантагенетов? И на кого же, по-твоему, я похож, если не на одного из них? – В глазах Ричарда зажглась озорная искорка и, окончательно увлёкшись беседой, что даже отдалённо не походила на те, к которым он привык, Его Светлость убрал так и не пригодившуюся стрелу в колчан. - Уверяю тебя, мы – Плантагенеты – умеем ходить, а не только ездить верхом! По этой причине мой конь остался на опушке леса вместе с дамами, которые ожидают возвращения охотников… В смысле, конь сам по себе, и дамы – тоже! Ты же ничего не смыслишь в охоте, так ведь? – Нет, Ричард, конечно, охотно разъяснит ей разницу между пешей и конной охотой, но вряд ли даже столь необыкновенной девочке это будет интересно. Кое в чём все женщины и девочки похожи друг на друга, как отражения в лабиринте зеркал.
[indent]«Меня зовут Гвендолин, Ваше почти-королевское Высочество, - произнесла она, делая… реверанс?! Либо друиды не так уж и отличаются от придворных (в чём Ричард категорически сомневался, даже не зная о первых ровным счётом ничего), либо Гвендолин всё же не та, за кого себя выдаёт. - И вы не поверите: я забралась на ветку исключительно ради того, чтобы лицезреть Вас».
[indent]- Премного рад нашему знакомству, леди Гвендолин, – если девочка-с-дерева только что не улыбалась во весь рот, произнося столь чуждые лесу слова, Ричард постарался придать выражению своего лица максимум серьёзности. Смеялись разве что его глаза – тёмно-серые, словно небо перед грозой. - У Вас необыкновенно красивое имя, и оно очень Вам подходит, – имя и впрямь было редким и крайне мелодичным, а комплимент Ричард как-то подслушал при дворе. Все женщины любят комплименты, так ведь? Даже те, что выдают себя за друидов, но так и не избавились от пятна на щеке, размазав вместо того, чтобы стереть. - И что же Вы делаете в лесу, кроме того, что лицезреете… лицезрите… тьфу! Мы ведь не при дворе, давай говорить нормально!

[indent]Несмотря на складное объяснение при участии солнечных часов, поверить Гвендолин на слово оказалось не так-то просто. Не то, чтобы  Ричард повидал слишком много лжи на своём коротком веку и разучился доверять людям, просто… разве владения друидов не должны выглядеть как-то иначе? В сказках, какие рассказывала им с Маргаритой и Джорджем старая нянюшка, рощи друидов представали мрачными и величественными, угнетая героев бесконечностью прожитых лет и виденных судеб. Вековые деревья со стволами такой толщины, что даже четверо взрослых мужчин, взявшись за руки, не сумеют их обхватить, диковинные сооружения из камней и черепов, почерневшие от пролитой крови, и потусторонний холод, сковывающий кожу панцирем оцепенения, когда бесплотные пальцы запертых в небытии друидов проводят по твоим волосам… Ричард был уже достаточно взрослым, чтобы не верить в сказки, но эти образы оказались столь яркими, что намертво въелись в память, как пятна от черники въедаются в белоснежную ткань сорочки.
[indent]В общем, не так, совсем не так должна выглядеть роща друидов, и точка! Но не ссорится же из-за этого с Гвендолин? Тем более, если она вдруг права. В конце концов, реальность зачастую оказывается скучнее и обыденнее ожиданий. Так почему у друидов должно быть иначе?
[indent]«Я уже дома, меня не нужно провожать», - улыбка удивительным образом шла девочке-с-дерева, и Ричард, привыкший к натянутым и ненастоящим улыбкам, окружающим его большую часть времени, невольно залюбовался ею. Тёплая она. И какая-то солнечная. Мало кто умеет так улыбаться.
[indent]- Допустим, всё так, как ты говоришь, – медленно произнёс мальчик, в задумчивости теребя манжету, - и про рощу, и про друидов… Но ты ведь не можешь жить прямо здесь! В смысле, даже у друидов есть дома или… не знаю, в общем. Не на деревьях же вы спите!..
[indent]Впрочем, быт и нравы лесной общины споро оттеснило на второй план то пренебрежение, с каким Гвендолин отозвалась о Плантагенетах, вернее, о единственном их представители на добрую милю вокруг.
[indent]- Вот как? И почему же? – Хоть Ричард и постарался придать своему голосу некоторую небрежность, обида всё равно проглядывала сквозь прорехи. Видит Бог, он вёл себя достойно, и ни словом, ни делом не оскорбил свою новую знакомую, обращаясь с нею, как с равной. Или всё дело только лишь в том, что она – девочка? А понять их, как известно, не под силу даже мудрецам, прочитавшим за свою жизнь больше тысячи книг. Но даже если и так, тон Гвендолин всё равно уязвлял Его Светлость. Тем больше, чем ярче разгоралась её улыбка, сама собою запечатлевшаяся в памяти.
[indent]Тёплая улыбка. Колючая девочка. Пожалуй, огонь, о котором Гвендолин говорила в самом начале их знакомства, и впрямь очень хорошо отражал её суть. Ричард был ещё слишком юн, чтобы осмыслить это, внезапно пришедшее на ум сравнение просто показалось ему верным. И, словно подслушав его мысли, языки пламени Гвендолин взметнулись вверх, рискуя натворить больше бед, чем охота.
[indent]- Лошади у меня нет, есть конь, – педантично произнёс герцог Глостерский, решив ответить огню вежливостью, вымораживающей всё живое в радиусе полумили от её источника. Безупречное оружие! Острое, словно сталь от лучших оружейников, и вместе с тем невидимое, как граница между ночью и днём. - И дамы – хвала небесам! – не мои. Помощник конюха, говоришь? А как же помощник ловчего? Я больше не похож на него? Или похож сразу на обоих?
[indent]Да уж, как-то не заладилось их знакомство… И как бы жаль не было Ричарду, извиняться перед Гвендолин непонятно за что он не собирался. Тем более, что она уже вгрызлась зубами в тему охоты. Убийство?
[indent]- Ну, разумеется. Только с чего ты взяла, что охотники убивают ради забавы, а не ради еды? – На сей раз сдержать возмущение не вышло. Можно подумать, он дни напролёт только тем и занят, что истязает животных! А как же его гончая Кертис, которую юный Ричард самоотверженно выхаживал несколько лет назад, когда ту угораздило сцепиться с псами Джорджа? И голубь со сломанным крылом, живший на чердаке исключительно тем, что приносили ему младший брат короля Эдуарда и его приятели-пажи? Иными словами, Ричард никогда попусту не обижал животных, и Гвендолин ни вправе обвинять его в жестокости!.. 
[indent]Впрочем, откуда ей знать? Пожалуй, лишь эта мысль хоть немного сгладила напряжение, о которое, казалось, вот-вот можно будет обжечься.
[indent]- Я не ставлю ловушек. И никому не отрезаю хвостов, – наконец произнёс юный герцог Глостерский, глядя девочке-с-дерева прямо в глаза. Поверит – хорошо. Нет? Значит, всё особенное в ней ему просто почудилось. Равно как и ей – подтекст в абсолютно нейтральном комплименте. Иначе с чего бы языки пламени, окружающие Гвендолин в воображении Ричарда, вдруг сковало инеем зимней стужи? Всего на миг, но и этого хватило, чтобы заметить.
[indent]Жаль, что не объяснить. Потому-то, когда девочка-с-дерева позвала его за собой, Ричард,  подчинился скорее, чем ему хотелось бы. Грибы и ягоды – эка невидаль! Можно подумать, он никогда не видел ни того, ни другого!..
[indent]Равно как и пчёл, которых Ричард ничуть не боялся. Когда речь шла об одной или двух, что легко отогнать взмахом руки, но целый рой, ни с того ни с сего атаковавший юного герцога Глостерского и его новую знакомую всего спустя пару ударов сердца после того, как «поприветствовал» характерным гулом – это, пожалуй, перебор!
[indent]- Бежим! – Только и успел крикнуть Ричард, хватая девочку за руку и вместе с нею устремляясь вглубь леса, на разбирая дороги. Какая разница, куда бежать? Главное – подальше от пчёл…
[indent]…которые не отставали, словно Ричард лично и демонстративно развалил их гнездо, взяв в заложники королеву! Кожа уже горела от нескольких укусов, когда впереди показался овраг, по дну которого струилась неглубокая, но всё же река.
[indent]- В воду, живо! – Скомандовал мальчик, отмахиваясь от особо настырной пчелы и выпуская руку Гвендолин. - И сиди там, пока они не отстанут!..
[indent]Времени на то, чтобы проверить, выполнила ли девочка-с-дерева его указания, у Ричарда не оставалось. Тем более, что он вознамерился отвлечь на себя внимание «неприятеля», выигрывая для неё немного времени. Потому и метнулся прочь от спасительного оврага, с ожесточением отгоняя от себя пчёл и вместе с тем разогревая их ярость.

Отредактировано Richard Plantagenet (12 февраля, 2018г. 16:29:16)

[indent]В тот славный день, когда юный Ричард впервые взял в руки оружие, его тогдашний наставник – старый оружейник со шрамом через всё лицо – сказал ему нечто, что мальчик запомнил настолько же крепко, как и слова вечерней молитвы. Никогда нельзя недооценивать противника – это раз. Только распознав его тактику, можно победить чисто – это два. Шли годы, наставники сменяли один одного, но эти два правила так и остались незыблемыми. Разве что звучали чуть иначе и обзаводились всевозможными уточняющими примерами. И Ричард беспрекословно следовал им ровно до того дня… когда встреченный противник не смотря ни на что оказался ему не по зубам. И если не недооценивать его оказалось просто, о тактике рой разъярённых пчёл и слыхом не слыхивал! Будь у него огонь, юный герцог Глостерский ещё показал бы пчёлам, что по чём, но эти злокозненные создания были повсюду и жалили столь подло, что ни о каком честном сражении не могло идти речи!.. Как, в общем, и о сражении в принципе. Лишь о бегстве, поскольку иного способа спастись самому и спасти свою новую знакомую Ричард не видел…
[indent]…да только вот Гвендолин на заботу о себе отреагировала как-то странно (даже для девочки): в воду она не полезла. И если это Ричард ещё мог объяснить не самым тёплым апрелем, то звонкий смех, едва не заставивший его споткнуться, объяснению не поддавался. Разве что девочка-с-дерева тронулась умом от боли… но даже если от пчёл ей досталось не меньше, чем младшему брату Его Величества, вряд ли это могло спровоцировать столь категоричную реакцию. Тогда в чём же дело? Недоумение оказалось столь сильным, что Ричард даже остановился и обернулся к ней, за что тот час же был «награждён» крайне болезненным уколом в щёку и… весьма любопытным зрелищем, представшим его взору. А именно: Гвен, аккуратно подставившая руку пчеле, которая мало того, что не укусила, но и  вообще вела себя на удивление мирно для своих разъярённых товарок. Не то, чтобы Ричард желал своей новой знакомой боли от пчелиных укусов – напротив даже, первой мыслью юного герцога Глостерского стало облегчение от того, что она не пострадала. Второй же…
[indent]«Ты такой забавный! Точно помощник конюха и ловчего в одном лице».
[indent]- Что? – Удивление мальчика было столь велико, что смысл сказанного даже не сразу дошёл до него. Равно как и то, что пчёлы внезапно оставили в покое, будто бы разом потеряв интерес к Его Светлости. И произошло это столь же внезапно, как и атака четвертью (или сколько там прошло?) часа ранее.
[indent]«Теперь ты веришь, что я друид?»
[indent]Уже открыв было рот, чтобы повторить тот же самый (универсальный, как оказалось) вопрос, Ричард спешно его закрыл. Поверить в происходящее было всё ещё трудно, но и спорить с очевидным у младшего сына Ричарда Йоркского всегда выходило из рук вон плохо. Удивление во взгляде сменилось обескураженностью, а пару ударов сердца спустя погасло и она, словно кто-то задул свечу, погружая во мрак не только оконный проём, но и саму комнату, на подоконнике которой нёс вахту подсвечник.
[indent]- Ты это сделала? – Каким-то чужим, взрослым голосом спросил Ричард, отступая на шаг назад, когда тонкие пальцы девочки коснулись его лица, зудящего после укусов. Собственно говоря, в этом вопросе не было необходимости – Гвен уже выдала себя с головой – но отчего-то Ричарду было нужно задать его вслух. После чего, так и не дождавшись ответа, юный герцог Глостерский отвернулся и стремительным шагом направился к оврагу, напрочь игнорируя и предложение помощи, и склянку в руках Гвен, и её саму.
[indent]Спуститься к реке оказалось сложнее, чем он предполагал. Земля скользила под подошвами и то и дело норовила опутать ногу незаметным взгляду корнем, но предельная сосредоточенность не позволила упасть, ещё сильнее развеселив Гвендолин, и, в конце концов, Ричард опустился на корточки у воды. Помедлил мгновение, а после зачерпнул полные пригоршни воды и погрузил в неё лицо. Понадобилось повторить эту нехитрую процедуру несколько раз, прежде чем кожа перестала гореть, и лишь тогда мальчик опустил в воду руки, силясь унять дрожь, но так и не сумев понять её природу. Боль от укусов? Гнев? А, может, обида? В конце концов, он ничего ей не сделал, чтобы заслужить и пчёл, и тот смех, что до сих пор звенел в ушах. Но разве что-то плохое происходит именно в ответ на зло, что причинил ты сам? Если бы так всё и было, мир оказался бы на редкость справедливым местом!.. Иногда плохие вещи происходят сами по себе. И ты можешь либо отомстить за них (как минимум – попытаться), либо оставить всё, как есть. Чтобы не умножать зла, которого и без тебя предостаточно на британских землях.
[indent]Впрочем, все эти мысли унесло течением, которое оставило Ричарду лишь опустошённость и горький привкус во рту, словно бы от микстуры, какую ему приходилось пить прошлой зимой. Кожа вновь принялась зудеть, когда Его Светлость выбрался из оврага, и, не глядя на Гвен, зашагал прочь.
[indent]- Что ж, раз уж ты и правда друид, значит не заблудишься и сама отыщешь дорогу… куда ты там направлялась, – только и обронил он на ходу, тем самым освобождая себя от обещания проводить Гвендолин домой. На душе было как-то мерзко, словно бы это Ричард сделал что-то дурное и теперь стыдился смотреть своей недолгой знакомой в глаза. Хотелось лишь одного – поскорее вернуться к людям, получить причитающееся ему наказание (и за побег, и за пчёл, будто бы Ричард нарочно их разозлил!) и остаться одному в своих покоях…
[indent]…строго говоря, люди не слишком-то любят одиночество. Но иногда оно необходимо. Словно горькая микстура, которую заставляешь себя выпить до последней капли, дабы одолеть болезнь. Или же попробовать разобраться в том, что же такого плохого он сделал Ггвендолин, чтобы заслужить этих треклятых пчёл!

Отредактировано Richard Plantagenet (20 февраля, 2018г. 08:43:47)

[indent]Когда девочка-с-дерева догнала его (Ричард и сам не понял, с чего вдруг замешкался, хоть и собирался шагать без остановок до тех пор, пока не закончится этот дурацкий лес), юный герцог Глостерский как раз размышлял над тем, как выбраться из устроенной ею ловушки, а именно – найти путь к той самой поляне, где их и угораздило познакомиться. Разумеется, дороги он не запоминал, но ориентироваться на местности Ричарда учили (во всяком случае, определять стороны света наподобие того, как это сделала Гвендолин), а значит, стоит лишь двигаться на запад, и, в конце концов…
[indent]…почему она так поступила? Зачем наслала пчёл, если Ричард ничем не обидел Гвен? Он не задирал нос (принадлежность к Йоркам – констатация факта, а вовсе не хвастовство, поскольку нет ничего глупее, чем кичиться заслугами своей семьи), не вёл себя надменно (приседать в реверансах Гвен начала первая, Ричард лишь подхватил напускную придворную манерность, в итоге просто-напросто высмеяв все эти ужимки и словоблудие) и уж конечно не угрожал её безопасности, требуя… да ничего ведь не требуя! Или же Гвен так взъелась на него из-за принадлежности к охотникам? Глупо. Ричард ведь и правда не убивал ради забавы и не мучил зверей. Неужто могущественная друидка… друидша… друидесса… (ну, или как там правильно будет назвать девочку-с-дерева?), столь ловко управляющаяся с роем пчёл, не сумела определить, правду ли он говорит? А если сумела, выходит – напустила на него этих тварей только лишь для того, чтобы как следует посмеяться? Если так, всё дурное, что поговаривают о лесном племени (пусть бы и делают это с оглядкой), не так уж далеко от истины. Наверное.
[indent]«Нет! - Юный герцог Глостерский с досадой мотнул головой, отгоняя эту дурацкую мысль. - Не стоит судить обо всех по одной… Гвен».
[indent]И, словно бы устыдившись его наказа, обида и впрямь отступила прочь. Недалеко и ненадолго, однако же времени как раз хватило, чтобы оглядеться вокруг и… почти уже решить не спешить возвращаться к охотникам, подольше задержавшись в столь необыкновенном месте, чтобы было о чём вспомнить самому и рассказать Маргарите. Шёпот ветра, обращавшийся к Ричарду на незнакомом, увы, языке, ощущение чьих-то взглядов, сопровождающих каждый его шаг с тем степенным интересом, с которым взрослый наблюдает за сосредоточенной поступью младенца, уверенного, что лишь он важен для мира и для небес, и какая-то спокойная сила, которую нет нужды выпускать на волю до тех пор, пока человек и впрямь не возомнит себя венцом творения, чтобы… навредить? Наверное, да. Люди только и делают, что изобретают каверзы друг для друга, а заодно и для всякого, кого угораздит оказаться рядом. Станет ли таким сам Ричард? Хотелось бы верить, что нет, однако даже сейчас где-то в глубине души мальчик знал: одной веры может оказаться недостаточно.   
[indent]Строго говоря, появление Гвендолин рядом с собой он заметил не сразу. Понадобилось прикосновение, чтобы младший брат Его Величества вообще вспомнил о ней, с оттенком удивления ощутив лёгкие и вместе с тем навязчивые ароматы хвои и мяты, причудливо смешанные воедино. Однако, если сосредоточиться, можно было отделить одно от другого… да только стоило ли? Равно как и помогать тому, кого ещё недавно собиралась скормить пчёлам.
[indent]- Зачем ты это сделала? – Хоть Ричард и старался, чтобы голос его звучал равнодушно, терпкие нотки обиды, замешанной на искреннем непонимании своей вины, пробились сквозь отчуждённость, как и терпкий запах хвои сквозь холодноватый аромат мяты. - Тебе не нравится, что охотники мучают животных, но сама ты с лёгкостью взялась мучить меня, хоть я и сказал, что ничего такого не делаю. Не поверила? И в то же время рассердилась на меня за точно такое же недоверие? Не понимаю… зачем?
[indent]К окончанию короткого монолога обида полностью уступила место недоумению. Младший брат Его Величества не выставлял счетов, а лишь хотел разобраться. Он не виновен! Или всё ж таки виноват? И только ли в том, что появился на свет одним из Плантагенетов? На свою беду Ричард был уже достаточно взрослым, чтобы знать – порой ненавидят и за меньшее. А где ненависть, там и желание причинить боль. Что ж, пока всё логично.
[indent]Но эта логика не радовала чуть менее, чем полностью. Настолько, что Ричард едва удержался, чтобы не стереть мазь с лица рукавом дублета. Лишь осознание того, насколько глупо он будет выглядеть (ещё глупее, чем с зелёной физиономией, распухшей от пчелиных жал!), не позволило этого сделать. Да ещё чуть слышный треск ломаемой под ногой ветки, отвлёкший Его Светлость от дороги, которую объясняла девочка-с-дерева, ни с того, ни с сего сменившая гнев и на милость.
[indent]- Тихо, – проигнорировав вопрос о собственном самочувствии, зашипел Ричард, хватая Гвендолин за руку, - тут кто-то есть!
[indent]- Удивительная проницательность, парень, – хрипловатый голос с отчётливо различимыми нотами опасности раздался всего в нескольких шагах от детей, - для того, кто не видит дальше своего носа. Жаль, она не уберегла тебя от прогулок в запретном месте… – Худощавый мужчина лет тридцати с бельмом на глазу и прорехами в видавшей виды охотничьей куртке показался из-за дерева, небрежно вычищая грязь из-под ногтей коротким кинжалом – зазубренным, но отнюдь не утратившим остроты. На друида, как можно было подумать, он походил примерно так же, как и Гвендолин – на принцессу крови. Недобрый взгляд, хищная усмешка и несколько свежих заячьих шкур, притороченных к поясу.
[indent]- Если это место запретное, что здесь делаешь ты? – Неожиданно даже для себя самого, вопрос Ричарда прозвучал уверенно, когда сам он «незаметно» выдвинулся вперёд, заслоняя девочку-с-дерева и прикидывая, насколько быстро сумеет выхватить стрелу из колчана. Кинжал у Его Светлости так же имелся (и получше, чем у некоторых), однако же вряд ли ближний бой окажется честным. А в ином у младшего брата Его Величества одержать верх покамест вряд ли получится.
[indent]- Не твоего ума дела, малец. Взгляни лучше на подружку и веди себя тише воды, ниже травы, как она, а иначе…
[indent]Закончить незнакомцу помешало громкое фырканье, против воли вырвавшееся у Ричарда. Тише воды, ниже травы? Это он о Гвендолин?!

[indent]Уверенность Гвендолин, с какой та принялась перечислять все его грехи, в другое время вызвала бы у Ричарда уважение. Возможно, он даже составил бы себе труд задуматься, сколько истины в её словах, и сделать для себя какие-то выводы (все наставники юного герцога Глостерского в один голос твердили, что урок прошёл даром без этих самых выводов, и через одного требовали от Ричарда их перечислить)… Возможно, но уж точно не в этот раз. Чем больше говорила его новая знакомая, тем сильнее хмурился мальчик. Перебить бы её, чтобы не думала, будто младшему брату Его Величества и ответить-то нечего, да вот беда – воспитание. За подобную дерзость даже в отношении своих сверстников, Ричарда непременно наказали бы. И даже когда наставников нету рядом, «Ваше имя – не привилегия, но обязательства. Не опозорьте его».
[indent]Оттого-то Ричард и слушал, всё больше мрачнее лицом (измазанным в зелёном снадобье ото лба и до самого подбородка – преглупый, наверное, вид, но что поделать, если так боль и впрямь стала тише?..) и сжимая губы до тех пор, пока от них не осталась лишь тонкая упрямая линия. К счастью (иначе Его Светлость, наверное, лопнул бы от переполнявших его эмоций, словно большой мыльный пузырь, какие выдували умельцы на ярмарках), Гвен вскоре прервал незнакомец. Или же он всё напутал, и будущая жрица сменила гнев на милость несколькими ударами сердца раньше? Сама? Да ну… с чего бы ей?
[indent]«Хочешь, я покажу тебе рощу? Здесь есть, на что посмотреть».
[indent]- Ещё недавно ты говорила, что посторонним на землях друидов делать нечего, – с лёгким оттенком недоверия проговорил Ричард, машинально почесав зудящую щёку. Не то, чтобы ему не хотелось прогуляться по запретному лесу, но не окажется ли дополнением к прогулке, скажем, медведь? Нет, ну а что? Пчёлы уже были, следующий сюрприз должен быть покрупнее. Или не должен? Юный герцог Глостерский ещё успел заглянуть в глаза девочки, отмечая… отсутствие зла в их глубине? Как он – не слишком-то искусный в этих вещах – сумел различить оттенки? Да кто ж его знает, тем более что с появлением на «их» поляне незнакомца, Ричард уже ни в чём не был уверен. Разве что в том, что успел кивнуть головой, принимая приглашение своей новой знакомой, пусть бы и с медведем в комплекте.
[indent]Между тем тонкие (ещё тоньше, чем у Маргарет) пальцы ободряюще сжали руку Ричарда, необъяснимым образом придавая младшему брату Его Величества уверенности в своих силах. Любопытно – прежде он никогда такого не чувствовал, хоть уже не впервые вступался за кого-то. Глупо, наверное, когда отдаёшь себе отчёт: собственных сил почти наверняка окажется недостаточно, но разве в подобных случаях рассудительность – не то же самое, что и трусость? А трусов среди Йорков отродясь не водилось!
[indent]Додумать сию, несомненно, занимательную, мысль Ричард толком и не успел – ситуация, кажущаяся опасной для них с Гвендолин, стала вдруг… а никакой она не стала. Просто растворилась в воздухе дымом от погасшей свечи, оставив после себя едва уловимый аромат недоумения.
[indent]Закономерный, хоть и очевидно нелепый вопрос, откуда Гвен знает «бандита», так и не успел сорваться с губ. Пожалуй, если бы девочка не снизошла до объяснений сама, Ричард так и стоял бы, приоткрыв рот и гадая, когда он, собственно, успел заснуть. И к чему снится такое вот диво. Не то, чтобы юный герцог Глостерский верил снам – все знают, что сие есть грех – но до чего же интересно было послушать старую Нэн, подслеповато щурящуюся на огонь. Любопытно, что бы она сказала сейчас?
[indent]«Что у тебя с лицом, парень? Ты опять натравила пчел?»
[indent]«Опять? Она что – постоянно так делает? Хороша шутка, ничего не скажешь,» – подумал Ричард, прежде чем произнести совершенно другое.
[indent]- Она не причём. Это случайность. Ну, мне так кажется… – Лгать не хорошо, это да, но и карать раз за разом за один проступок – тоже. Гвен уже наказана раскаянием («ну, мне так кажется…»), а значит, пора оставить всё в прошлом.
[indent]Или всё же повременить с этим. Не с позиции кары, но любопытства: пока одноглазый отчитывал девочку, ничуть не поверив в заступничество юного герцога Глостерского, мальчик рассеянно внимал его словам, среди которых слух сам собою вычленил нечто весьма занятное. И вовсе не про последствия пчелиных укусов, которые, если верить незнакомцу, стереть будет не сложнее, чем зелёную мазь. В собственную смерть (да ещё столь глупую) Ричарду, как, наверное, и всем детям, конечно же не верилось.
[indent]- Гвендолин Вудвилл – так он тебя назвал, – проговорил мальчик, едва дождавшись, пока одноглазый скроется за деревьями, оставив их одних. - Это правда? Ты из Вудвиллов? – Пожалуй, даже если бы Гвен предложила проводить его до ближайшей медвежьей берлоги, а не до загадочного Стоячего камня, Ричард и то безропотно последовал бы за ней. Говорит, никогда такого не видел? С этим утверждением младший брат Его Величества и не собирался спорить. Тем более, Гвендолин уже была права: Вудвиллов, которые не вызывали бы у него неприязни, Ричард и впрямь никогда прежде не видел. Забавно, учитывая, что Гвен – единственная из этого рода, кто напустил на него пчёл… Ну, и где тут логика? Наверное, осталась на другой половине леса, не принадлежащей друидам. - Ты родственница леди Елизаветы? – Ричард упрямо не называл супругу брата Её Величеством, невольно поддавшись придворным веяниям и приняв за аксиому слова Ричарда Невила, обронённые им с немалым раздражением. - И как получилось, что ты оказалась среди друидов?

[indent]Много ли шансов у жены недавнего врага стать королевой при том, против кого выступал её ныне покойный супруг? Ещё недавно не только Ричард, но и вся знать Англии единодушно ответила бы «нет». А она стала. Вопреки не только окружению Эдуарда, но и здравому смыслу. Говорили, что его старший брат имел успех у женщин, даже не будучи королём, и любая охотно пошла бы с ним под венец (а то и сбежала бы, позабыв про благочестие и послушание родительской воле), но среди всех невест Англии Эдуард Йоркский выбрал ту, которая меньше всего ему подходила.
[indent]Колдовство? Если Ричард не слишком-то доверял тем слухам прежде, теперь эти сомнения исчезли, словно роса при виде выглянувшего поутру солнца. Как всё это связано с Гвендолин? Ну… где одна колдунья, там и другая, так ведь оно обычно бывает? Не суть. Куда важнее другое: Гвен совсем не походила на свою родственницу. Скорее уж являлась полной её противоположностью, даже с этими её пчёлами. Безусловно, леди Елизавета не осмелилась бы на такую выходку… но скорее всего лишь потому, что придумала бы что-то похуже.
[indent]Забавная штука эти предрассудки. Однако, пройдёт ещё не один год, прежде чем Ричард, герцог Глостер дойдёт до этой мысли своим умом. Пока же ему было куда интереснее послушать историю своей новой знакомой, пусть та и сделалась вдруг немногословна, и даже, как будто бы, погрустнела. Дурные воспоминания? С трудом подавив разочарованный вздох, Ричард уже вознамерился было прервать рассказ Гвендолин, но так и не успел. К сожалению или к счастью? Бывают ситуации, когда одно умудряется не противоречить другому.
[indent]«Мне не нравилось в Графтоне. Я там никому не была нужна…»
[indent]- Но почему? – Вопрос сорвался с губ прежде, чем Ричард осознал его бестактность. Безусловно, в мире, которому принадлежал младший брат Его Величества и его новая знакомая, рождение сына ценилось куда выше, нежели рождение дочери. Так уж повелось, что у мужчин, помимо наследования отцовского имени, гораздо больше дорог впереди. Воин, государственный деятель, учёный, священнослужитель – лишь самые известные из них, а сколько ещё троп теряется в траве? У женщины, будь она хоть принцесса Англии, дорога лишь одна: замужество, а после – материнство. Но именно поэтому дочери тоже могли послужить своим семьям, вступив в союз, угодный роду. Ну, или же отправиться коротать свой век в монастырь, если на их молодость не выпало хоть сколько-нибудь заманчивых сделок. Цинично? Юный Ричард Плантагенет знал смысл этого слова, но вместе с тем не слишком-то хорошо понимал его. Однако не всё ли равно, коль от его ощущения несправедливости в мире вряд ли что-то изменится?.. Во всяком случае, пока. Тем более, что на вопрос это никоим образом не отвечало: принимая во внимание скорость, с какой Вудвиллы принялись заключать помолвки, опутывая Англию липкой паутиной собственной власти, леди Елизавета наверняка и свою племянницу нашла бы кому сосватать.
[indent]Но ответить Гвен не успела. Или не захотела. Так или иначе, но разговор о прошлом (если не само оно) запутался в кронах деревьев, чьи ветви, с непосредственным любопытством клонящиеся к земле, Ричарду приходилось убирать со своего пути в то время, как перед Гвендолин они расступались сами. Во всяком случае, юному герцогу Глостеру казалось именно так. Ричард, хоть и считал себя тренированным, едва не взмок, пока они добрались до цели. И не сказать, чтобы путь был слишком уж труден, однако же к заступающим дорогу ветвям следовало добавить тропу, что так и норовила вывернуться из-под ног, а ещё Гвен… нет, девочка не делала ничего, чтобы намеренно усложнить Ричарду путь (во всяком случае, пчёл больше не было, а медведи, если они топали следом, наверняка заблудились пару поворотов тому назад), да только уследить за нею было непросто. Словно бы место, куда они шли, звало к себе Гвендолин, но остерегало его самого – не слишком-то желанного гостя, без малого из соседнего мира.
[indent]Впрочем, всё когда-нибудь заканчивается. И дорога, какой бы извилистой она не была, не исключение. Лес вот закончился как-то сам собою, явив взору Ричарда…
[indent]- Невероятно! – Вздох восхищения вырвался из груди ещё до того, как Гвендолин закончила свой вопрос. Ветер, настороженно дохнувший в лицо чужаку (надо признать, что ещё никогда Ричард Плантагенет не чувствовал себя столь посторонним где бы то ни было), подхватил этот возглас, снисходительно взъерошив юному герцогу волосы. - Я… мне туда можно? – Отчего-то казалось невероятно важным получить дозволение, пусть бы «привратник» на несколько лет младше его самого. Да к тому же девочка!.. Шутка ли, но впервые Ричард взглянул на свою новую знакомую как на ту, кем она представилась ему в первые мгновения их знакомства. Будущая жрица? Здесь это её заявление не вызывало усмешку, лишь уважение. Как вызывает уважение всякое мастерство, которое не в состоянии постичь ты сам. Пока или вообще – не суть важно.
[indent]«Нужно оставить оружие и обувь здесь».
[indent]Торопливо кивнув, Ричард принялся стягивать с ног сапоги. Перевязь с кинжалом, лук и колчан легли сверху. И даже мысли о том, что это может быть какой-то шуткой, не зародилось в голове обычно осторожного герцога Глостера.
[indent]- Это… странно, – трава едва ощутимо колола босые ноги, а земля впитывала его шаги, ловко подменяя их на прохладу, шедшую откуда-то из её недр. Ричарду прежде не доводилось ходить босым – дома ему строго-настрого запрещали, опасаясь за здоровье младшего отпрыска герцога и герцогини Йоркских (хотя, дворовые ребятишки носились босяком аж до самых осенних холодов и ничего!) – и эти ощущения… интересно, он перестанет сегодня удивляться?
[indent]Похоже, что нет. Младший брат Его Величества понял и смирился с этим сразу же, едва пальцы его коснулись шершавого бока устремлённого к солнцу камня. Стылого, как и земля, на которой все они стояли, но вместе с тем тёплого. Да только вот тепло это словно бы шло изнутри, но…
[indent]- …как такое возможно? – Мысли и слова смешались, словно бобы и чечевица из прохудившихся мешков в кладовой. Ричард – кажется, ему тогда было лет пять или немногим больше) заворожено глядел на это, а после до хрипа доказывал, что это не он пропорол мешки. Не доказал. И принял наказание с видом мученика, приговорённого как минимум к сожжению на костре. Дурацкая мысль. И неуместная, как Елизавета Вудвилл на английском престоле. Юный герцог мотнул головой, поскорее отгоняя её – мысль, разумеется – прочь. - Что это? Алтарь? Это место… его построили люди? Для чего? И… он теплый, Гвен, камень тёплый! Из-за солнца, так? – Не так. Ричард чувствовал это, но до сих пор не был уверен, чего ему хотелось больше: чтобы Гвендолин рассказала правду или чтобы она солгала.
[indent]Люди – странные создания. Никогда им не угодишь.